Bersayap
Не обязательно быть ангелом, чтобы иметь крылья.


Тик-так. Тик-Так. ТИК-ТАК. Звук, с которым секундные стрелки напольных часов перескакивают на следующее деление, с каждым разом становится громче. Он эхом отдается в висках, перебивая стоны, что доносятся из-за двери.
Тринадцатая. Это уже тринадцатая девица, которая оказывается в этой комнате. На их кровати. На тщательно выстиранных и любовно отглаженных простынях.
Стоя на пороге, она почти наяву видит, как изгибается обнаженное девичье тело. Юное, красивое, полное жизни. Такое, какого уже давно нет у нее самой.
Руки ее сжаты в кулаки до кровоточащих лунок от ногтей, лицо белое, высохшее, под глазом бьется нервная жилка.
Дверь приоткрыта, словно в издевку, но она не заходит, сил не хватает. Гостья, хозяйка, она наблюдает за мечущимися тенями, этими световыми предателями, которым не нужно ни гроша за разглашение личной информации. Хотя она и без них слишком хорошо знает, что происходит.
Тик-так. Тик-так. Время к нулю. Еще минута, шестьдесят секунд. Все меньше, меньше...
БОМ! Торжественно отбивают начало новых суток часы в гостиной.
Среди ударов теряется протяжный стон-всхлип. Потом все затихает. А женщина на пороге комнаты улыбается. Улыбка ее задевает лишь одну сторону лица, вторая остается недвижной. Так бывает, когда после инсульта часть мышц остается парализованной.
Тринадцатая девица в их спальне. Эта - последняя. Хватит. Раньше это было невозможно для нее, но с каждым разом, с каждой новой любовницей, в груди зреет ядовитый побег. Каждый стон, каждый последний выдох под бой часов, добавляет ему силы. И сейчас он готов распуститься.
Она делает шаг, медленно распахивая дверь, переступая через невысокий порожек.
- Здравствуй, дорогой, - голос ее, тихий, почти на уровне шепота, заставляет мужчину, заботливо поправлявшего покрывало, вздрогнуть, обернуться. С лица его, гладко выбритого и ухоженного, сбегает краска, кожа приобретает пепельно-серый цвет.
- Не ждал меня увидеть? - вкрадчиво продолжает она, приближаясь к застигнутому врасплох мужу, - неужели ты не рад мне, милый?
- Нне.. - он испуганно дергается, промычав что-то невразумительное, когда прохладные пальцы жены, сухие, покореженные артритом, мимолетно касаются обнаженного плеча.
- Вижу, не продолжай.
- Кк.. - он вновь пытается что-то сказать, но речь отказывает ему.
- Тшш.. - она касается пальцем собственных губ, обходит мужчину, наклоняется, приобнимает за плечи. А мужчина, столь уверенный в себе до ее прихода, словно становится меньше ростом, съёживается, шепчет по-детски испуганно:
- Уйди.
- Скоро. - обещает она, - но пока..
Со стены вдруг падает фотография в рамке, и этот звук заставляет мужчину сорваться с места, рвануть к выходу. Но дверь, секунду назад приглашающе распахнутая, с хлопком закрывается перед ним.
Он врезается в дерево, со стоном оборачивается, прижавшись спиной к гладкой лакированной поверхности.
- Не спеши.
- Ты не можешь быть тут! - голос мужчины срывается на фальцет, он наощупь вцепляется в ручку, пытаясь открыть дверь и выскочить наружу.
- Разве? Тогда почему ты так боишься? - застывшая улыбка на лице женщины не меняется, - хотя неважно. Знаешь, я скучала.
- Отче наш, еси на небеси.. - лепечет мужчина, отчаянно дергая за ручку. А женщина смеется. Смех ее, сначала тихий, неожиданно приятный и мелодичный, разрастается до режущего слух визга, по мелким предметам в комнате проходит дрожь. Она проводит ладонью по покрывалу, очерчивая неподвижный силуэт под ним, и смех обрывается на высокой, пронзительной ноте. Больше она не улыбается, лицо, и так не блиставшее красотой, искажается.
На лицее ее проступают синяки и кровоподтеки, кое-где кожа содрана до мяса, а то и до костей. Волосы ее осыпаются клочьями, одежда на глазах распадается, превращается в лохмотья. А на шее, от уха до уха раскрывается неровный порез. Все ровно так, как было в ту ночь, когда ее труп, завернутый в покрывало, тащили из этой спальни сначала в коридор, а потом по безлюдным улицам до трущоб, где найденные безымянные тела никого не удивляют.
- Знаешь, сначала мне было страшно. Но потом, в конце, знаешь.. я поняла, что это несправедливо, - тон ее ровный, но предметы трясутся сильнее, даже тяжелая кровать начинает мелко подпрыгивать. Изуродованное лицо женщины искажает гримаса. - Несправедливо, что ты мог творить все, что хочешь, когда меня парализовало. Несправедливо, что об этом никто не узнал и ты остался безнаказанным. - каждое слово впечатывается в воздух тяжестью, словно высасывает кислород из помещения. Мужчина, тяжело дыша, падет на колени под невидимым прессом, он шепчет что-то, на виске его седина, которой не было еще вечером.
- И одной меня тебе было мало, тебе так понравилась беспомощность.. - голос женщины булькает, в нем слышно шипение воздуха, проходящего сквозь рану на шее.
- Иди ко мне, милый, - она тянет руки, и мужчина, с обреченной покорностью идет к ней, но прежде, чем иссохшие руки смыкаются на его горле, с диким криком прыгает в сторону - в окно шестого этажа.
- НЕТ! - безумному крику вторит тоскливый вой соседских собак.
...
- Макс, говорю тебе, я слышала шаги, - девушка зябко ежится, плотнее укутываясь в одеяло. Их новая квартира навевает на нее жуть с самой первой минуты.
- Ага, - скептически усмехается парень. - А я - Санта-Клаус. Дом старый, он скрипт и шуршит. Забей. Лучше иди сюда, - он тянет подругу к себе, они дурачатся, грозя развалить антикварную мебель. И никто из них не замечает длинную тень, замершую в дверном проеме, терпеливо ожидающую полуночи.


@темы: тексты, мое творчество